Яндекс.Метрика ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ НАЛИМОВ, учёный, гностик и рыцарь 20-го столетия
Каждый слышит то, что понимает. Гете Часть материалов сайта доступна только подписчикам. На период подписки они имеют возможность оперативной консультации по статистическому анализу биомедицинских данных. Запрос на подписку направляйте редактору БИОМЕТРИКИ.

Василий Васильевич Налимов,
учёный, гностик и рыцарь 20-го столетия

"Великое Знание динамично.
Его надо раскрывать и по-новому,
заново, каждый раз.
Мы – служители,
выполняющие эту роль".
1, с.365).

Реальность ирреального

В начале 1970-х годов Василий Налимов, по профессии прикладной математик, решил открыть самой широкой публике свои новые теории и подходы к проблемам изучения сознания, начав публикации на эту тему в научно-популярной печати. Уже в самых ранних работах общефилософской направленности (1971-1976) Налимов ясно и недвусмысленно определил истоки своих идей и своего подхода к описанию сознания. Это: греко-христианская метафизика ("Логос" как "всеобщее число"), "платоновский реализм", математический интуиционизм, а если говорить ещё точнее – "школа субъективных вероятностей, опирающаяся на необейесовский подход", "вероятностная семантика" и трансперсональная психология ( 18 ). Последний термин вообще не употреблялся в советской науке, Налимов первый ввёл его в советский академический тезаурус.

Василий Налимов был первым в СССР настоящим трансперсональным психологом. К текстам трансперсональной психологии следует отнести уже его работу 1972 года "Этюды по истории кибернетики: Предтечи кибернетики в Древней Индии", опубликованную в Индии в 1974 году ( 19 ). Эта статья рассматривала параллели между восточным мистицизмом и современной наукой, которые Налимов начал исследовать одновременно с Фритьофом Капрой, Майклом Талботом, Джин Шинода Болен и некоторыми специалистами в России ( 20 ). Но публиковались такие работы с большим запозданием и лишь на Западе. И, например, статью "Наука и религия: есть ли здесь место принципу дополнительности?" ( 21 ) можно было прочесть только в труднодоступном самиздате или послушать невнятное её изложение с неадекватными комментариями к ней в 1980 году по радио "Голос Америки".

Первой официальной публикацией по трансперсональной психологии на русском языке в СССР была работа Налимова "Непрерывность против дискретности в языке и мышлении" (1976) опубликованная Тбилисским университетом тиражом 500 экземпляров и ставшая на следующие 10 лет одним из бестселлеров советского научного самиздата ( 22 ). Это была лишь первая глава неизданной с тех пор книги "Прошлое в настоящем: Антропологическая теория религий" ( 23 ). "Прошлое в настоящем" распространилась в самиздате, при обысках КГБ конфисковывалась и безвозвратно пропадала в недрах Лубянки; её использовали разные исследователи сознания, обширно цитируя работу – иногда с ошибками и искажениями авторского текста – даже в своих печатных изданиях (см.напр. 24 ), но целиком эта книга Налимова нигде не была опубликована. В ней рассматриваются и – в ракурсе единства духовного опыта человечества – сопоставляются платонизм и гностицизм, православие и исихазм, индуизм и йога, ваджраяна и дзэн-буддизм, шаманизм и современный экзистенциализм. Это была первая книга Налимова, в которой он писал о неизбежности смены современной культуры нашей цивилизации. Общую направленность этой по-прежнему очень актуальной книги отражают выбранные эпиграфом к ней слова Шри Рамакришны :

"Как различные реки, берущие своё начало в разных горах и текущие одни прямо, а другие излучинами, все сливают свои воды в Океане, так и различные вероучения с их разными точками зрения в конце-концов сходятся к Тебе, о Господь...

Один и тот же Аватар, появившись в одном месте, называется Кришна, а исчезнув и появившись вновь в другом месте, называется Христом
" ( 25 ).

В материалах для большого Международного симпозиума по проблеме бессознательного, прошедшего в октябре 1979 года в ходе в Тбилиси, Налимов впервые представил результаты проводившихся им медитационных экспериментов ( 26 ), а также первый набросок "вероятностной модели бессознательного". Позже модель была сформулирована и тоже представлена в советских публикациях; она описывала сознание как семантическое поле с системой фильтров, открытых возможности непрерывного творчества ( 27 ).

В отличие от практики "традиционалистов", в подходе Василия Налимова испытуемым не требовалось предварительно или одновременно постигать философские понятия и проникаться метафизическими представлениями древних эзотерических систем. Ибо Налимовым изучалось непосредственно сознание, а не только интерпретация чужого опыта его исследования. В отличие же от экспериментов государственных советских парапсихологов, медитативная практика проводилась Налимовым в открытых группах добровольцев и силами исключительно самих участников, независимо от каких бы то ни было государственных программ, опиралась на эзотерический орденский опыт и прямо называлась "медитация". А темы её были не психофизической, но экзистенциальной направленности: например, медитация на тему "Документ будущего" ( 28 ), на стихи русских символистов или на триаду слов обыденного языка "Свобода – Рабство – Достоинство" ( 26 ), на слово "Время" или на трансперсональные символы – древние христианские кресты и мандалы.

Советский режим всегда сопротивлялся подобным публикациям в открытой научной печати, но Налимову удавалось это делать благодаря исключительной методологической строгости его построений. И, кроме жалких отдельных попыток "марксистской критики" его публикаций, лишь один упрёк был ему сделан со стороны серьёзных учёных – в том, что его тексты слишком трудны для восприятия, даже для специалистов академического уровня ( 29 ). Они действительно требовали не только большой научной и общекультурной эрудиции читателя, но также его развитого воображения, готовности к пересмотру парадигмических установок и духовной открытости сознания.

Ещё в начале 1970-х, напоминая о том уроне, который нанесла физической науке в СССР идеологическая партийная кампания против квантовой механики и теории относительности, он писал в одном из популярных среди советских исследователей журнале: "Только взрыв первой атомной бомбы радикально изменил парадигму. В идейном плане сразу всё оказалось рассекреченным. Дальше оставалось только "догонять" или "перегонять" – психологического торможения больше не было" ( 14 , с.39). При этом, необходимость эзотеризма, – то есть этически (а отнюдь не политически) регулировать научные исследования природы, сознания человека и особенно психотронные техноразработки, – понятна многим разумным ответственным учёным и глубоко оправдана. Как сказал американский профессор аэронавтики Пол Кзиз ( Paul С zysz ), один из специалистов в области энергии вакуума, разрабатываемой сегодня на стыке физики и психических исследований:

"В эпоху луков и стрел наше воздействие на мир было ограниченным. С появлением ядерных технологий мы располагаем источником энергии, способной нас разрушить. Энергия "абсолютного нуля" может нас аннигилировать в ничто. Совершенно необходимо, чтобы мы умели определять лимиты и контролировать энергию. Иначе будет слишком поздно" (из телеинтервью – 30 ). Василий Налимов осознавал это как мало кто в России.

То была мрачная эпоха, когда все трансперсональные и парапсихологические исследования сознания рассматривались, с одной стороны, как идеологически опасные, с другой – как стратегические, брались под жёсткий контроль власти, а КГБ и ГРУ стремились так или иначе заставить учёных работать в своих секретных учреждениях или в программах закрытых академических и ведомственных институтов, нередко руководимых крупными советскими академиками. Василий Налимов всегда отказывался от работ для министерств безопасности или обороны. Так, например, в 1980-х он отказался участвовать в секретной военной программе по коммуникации с китообразными в военных лабораториях Крыма.

Байесовский подход к моделированию психических процессов к тому времени уже успешно применялся американскими психологами для решения локальных задач, но подход Налимова был совершенно новым, заключаясь в метафорическом использовании математических представлений в трансперсональной психологии. По существу речь идёт о создании в целом нового единого языка описания процессов в физическом мире и сознании, включающим в такое описание и человеческую этику – системы ценностных представлений. Первое сопоставление с этим подходом Налимова основных западных моделей сознания в трансперсональной психологии (Ч.Тарта, С.Грофа, К.Уилбера, Д.Бома) сделано в работе сотрудницы, подруги и второй жены В.В.Налимова – Жанны Александровны Дрогалиной ( 31 ).

Полное изложение вероятностной теории сознания Василия Налимова мне довелось читать ещё в рукописи ( 32 ). Публикация её в СССР была запрещена и стала возможна лишь через 14 лет после написания, зато книга была сразу издана в США и получила там самую высокую оценку ( 33 ). В 1996 году, после 5-ти лет работы, эта книга была, наконец, опубликована на французском языке, под названием " Les Math е matiques de l ' inconscient " ( 34 ). Название книги "Вероятностная модель бессознательного" в русском издании – "Реальность нереального : Бессознательное как проявление Семантической Вселенной", она написана вместе с Жанной Дрогалиной ( 35 ). Текст французской версии не идентичен ни американскому в издании 1982 года, ни русскому, но перекомпозирован и дополнен главами из русской версии 1995 года. Как и первую изданную в США философскую книгу, Налимов посвятил "Математику бессознательного" памяти своих погибших учителей – Алексея и Агнии Солонович.

Василий Налимов рассматривал эту книгу как "введение" в развиваемое им "вероятностно ориентированное видение мира". Тем не менее, эта книга совершенно не теряет своей актуальности, и без этого "введения" действительно труднее воспринимать следующие философские работы учёного. Психологи, психотерапевты, педагоги, математики, физики, философы, историки, художники, искусствоведы могут найти в ней богатый материал – каждый для своей специальности. Вместе с философскими и метафизическими построениями автора в ней представлены репродукции картин и рисунков – результаты медитативной работы, почти 25 лет проводившейся им и Жанной Дрогалиной, с группой профессиональных художников. Этот опыт дал начало новому методу в живописи – "трансперсональному символизму".

Во французском предисловии к книге Станислав Гроф не колеблясь пишет: "Своевременность работы Налимова выходит за границы науки. Его видение мира охватывает и интегрирует всю совокупность опыта, приобретённого всем человечеством. Оно превосходит провинциальный, национальный, политический, расовый и религиозный шовинизм и идеологические клише конкурирующих систем, основанных на незнании целостной природы человека. В контексте его видения, единственная надежда человечества – в создании совершенно новой культуры через радикальную трансформацию сознания. На этом пути работа Налимова является важным вкладом в... новую альтернативную и перспективную стратегию в подходе к современному глобальному кризису" ( 34 , с.15).

Быть может, самое главное, что Василий Налимов писал в этой книге ещё в 1982 году, заключается в его словах о забытом позитивистской наукой и запрещённом советской идеологией Духовном Мире: "Сейчас уже можно говорить о том, что перед нашим взором открывается то, что можно бы назвать Семантической Вселенной, или семантическим космосом, сосуществующим с нашим временным космосом и, более того, проявляющимся в нём" ( 35 , с.279).    

Текст © Владимир Багрянский, все права сохранены.

Возврат к оглавлению.


Возврат на главную страницу.

Возврат в КУНСТКАМЕРУ.
Rambler's Top100